На дворе XXI век, а романтика пиратов, сокровищ и кладов не исчезла в пыли времен. Иногда кажется: что, кроме радиоактивных отходов, можно найти на перерытой вдоль и поперек нефтяными магнатами русской земле? Все чудеса давно выкопали, а что исчезло без следа -объявили мифом и забыли. Но есть те, кто продолжает дело неугомонных кладоискателей. Московские диггеры до сих пор роют ходы под Кремлем в поиске затерянной библиотеки Ивана Грозного. А Петербург знаменит пока не найденными драгоценностями великого ювелира Фаберже.

Чудак бесценный

<Карл Густавович Фаберже - ювелир, продолжатель ремесла своего отца. Владелец магазина при царской власти. Имел трех сыновей. Известен шкатулками в виде богато украшенных пасхальных яиц, которые он часто преподносил в подарок членам семьи Романовых>, - ни в одной энциклопедии не удастся прочитать о нем больше. Тем не менее Россия прославилась работами Фаберже, пасхальные яйца в изумрудно-сапфировой скорлупе получали в подарок все королевские дома Европы.

На самом деле Фаберже был не только талантливой личностью. За стариком современники замечали много чудаковатых привычек, которые рисуют портрет мастера гораздо ярче. Одна только покупка слона вызывает у биографов одновременно и восторг, и недоверие. Фаберже прямо перед своим домом построил огромный загон. Правда, удалось л и Карлу Густавовичу содержать в нем животное, с уверенностью утверждать нельзя.

Еще пример - халатное отношение ювелира к своим бриллиантам. Их мастер мог оставить без присмотра на рабочем столе, не опасаясь слуг, и уйти из дома.

Красное золото

Дело, созданное несколькими поколениями Фаберже, советскую власть, по-видимому, мало интересовало. Грянула революция, ювелир предпочел смутам эмиграцию. Королевский двор Великобритании с удовольствием принял непризнанный новой Россией талант. Таким образом Англии достался гений, а Стране Советов - часть несметных сокровищ, которые вместе с драгоценностями Романовых были изъяты у всех, кто когда-то удостоился дорогих подарков.

Фаберже бежал из России, бросив все дела фирмы и ценности. А ценного было много - сейчас <царские безделушки> идут с аукционов за миллионы долларов. С тех пор за судьбу творений Карла Густавовича отвечали его сыновья. Оба трепетно относились не то к родительскому наследству, не то к его стоимости. Младший сын Агафон не побоялся вернуться в красную Россию и некоторое время был оценщиком царских сокровищ. Работая на новое правительство, он не пытался вернуть себе прежние богатства. Но совсем иначе поступил его старший брат...

Предпринимательский ход

Евгений Фаберже не был сторонником большевиков, особенно после того, как однажды они очень настойчиво постучались в его квартиру на Большой Морской, чтобы конфисковать отцовское наследство. К тому времени молодой человек оборудовал у себя дома лифт-сейф, где прятал букетики из самоцветов и усыпанные алмазами шкатулки. Квартира была срочно сдана в аренду швейцарскому посольству - чекисты не имели права устраивать обыск на неприкосновенной территории дружественного государства. Но тайник все-таки был обнаружен. Хотя смекалистый Евгений и успел перепрятать небольшую часть драгоценностей...

Историки говорят, что, подключив к делу жену и бывшего акционера фирмы Бауэра, он выбрал тайное место, куда захоронил чемоданы, набитые рубинами. А дальше версии расходятся. Одни считают, что богатство спрятано на финской границе под <приметным деревом>. Спасаясь от погони, Фаберже с женой пробрались туда тайком. Другие говорят, что драгоценности до сих пор покоятся в земле усадьбы Мудули под Ригой. Истинные романтики решили, что Евгений кое-какие <крохи> семьи общей стоимостью два миллиона долларов зарыл недалеко от Санкт-Петербурга, в Левашово, на старой даче отца. Собирался вернуться из эмиграции за законным добром, но не смог.

Остров сокровищ

До сих пор в Левашово болеют золотой лихорадкой. Старый сторож, охраняющий полусгнивший особняк, не раз прогонял из приусадебного парка подростков с металлоискателями, которые, надо сказать, кроме пивных пробок, ничего не находят.

Определенной системы, по которой ищутся клады старых ювелиров, пока еще никто не изобрел. Но в Интернете можно обнаружить карты, где крестиками обозначены возможные места золотого рудника. Самая популярная версия - клад зарыт между тремя елями. Правда, это то же самое, что сказать: <Клад зарыт где-то на этих квадратных километрах>.

Карлские развалины

Лет сто назад здесь были каменные ворота и ограда, а в конце парковой аллеи - парадный подъезд к дому. Сейчас дачу с дороги не видно из-за вековых елей и бурелома. За ними - разоренное людьми и временем здание. Полы проваливаются, потолки норовят осыпаться на голову.

На втором этаже - кабинет мастера. Маленький закуточек, где можно двумя руками коснуться сразу обеих стен, был любимой комнатой Карла Густавовича. За окном открывается вид на двор с подсобками для прислуги. В его центре - покрытый мхом вход в погреб. Справа знаменитый загон для мифического слона. И тропинка в форме овала... или в форме яйца. Действительно, полукруг тропинки с одной стороны шире, а к дому прислуги начинает сужаться. И как раз в ее центре расположен погреб, окруженный тремя соснами. Опять всплывает в воображении тайна клада, и одна другую сменяют догадки. В любом случае правды не узнать - копать там нельзя, погреб может рухнуть. Поэтому вернемся в дом -там сохранилось много интересного с точки зрения декора и архитектуры. Хотя во многие комнаты заходить противопоказано в целях безопасности. Но рискните шагнуть в кромешную темноту за скрипучую решетку. Когда-то здесь было сердце дома - сейф Фаберже. И вместо битого бетона и мышей на полках в бронированных стенах стояли шедевры ювелира.

В большом зале сохранилась голландская изразцовая печка. Несколько лет назад на дачу попала женщина-реставратор. Красота голубой плитки ослепила ее, и она решила восстановить это чудо. Теперь печь одиноко украшает ободранную стену. Лестница с деревянными консолями ведет под стеклянный потолок. Сейчас в промежутке между разбитыми стеклами и чердаком живет настоящая сова. Сторож говорит, что поначалу он часто пугался ее внезапных ночных вылетов на охоту. Витражное стекло в окне цокольного этажа, дубовая парадная, едва заметные изображения золотых лютней на стене. В 50-х годах здесь устроили детский садик для отпрысков партийной элиты, и орнаменты залепили штукатуркой. На полу в гостиной до сих пор лежит крест из-под новогодней елки, на двери прибита табличка с надписью <Столовая>. Такая история происходит со многими старыми зданиями: склад, военный госпиталь, детский сад. А после перестройки - полнейший разгром и бардак, хотя эти руины уже взяли на заметку предприниматели.

Владельцы удачи меняются часто. После развала СССР дом купил новый русский, выкинул хлам и уже планировал реставрацию, но прогорел.

Потом объявилась внучка Фаберже из Дании, сделала десяток фотографий и уехала. Сейчас московские бизнесмены планируют приватизировать территорию, и что они здесь учредят - тайна похлеще кладов, ведь богатым закон не писан. Государство же, помимо охраны в виде сторожа, внимания усадьбе не уделяет.